касса +7 (495) 629 37 39
сегодня
13:00 / Новое пространство
сегодня
Антон Чехов
19:00 / Основная сцена
касса +7 (495) 629 37 39
Меню
Назад

Впервые королева Великобритании Елизавета II заговорит по-русски в спектакле «Аудиенция», который ставит Глеб Панфилов в Театре наций при поддержке фонда «Искусство, наука и спорт» Алишера Усманова. В главной роли Инна Чурикова, ставшая героиней апрельской обложки журнала «Сноб»

Ну какая же эта мука! Все эти тиары, парики, шлейфы, мантии… Команда парикмахеров, визажистов, стилистов. Их тянущиеся руки с иголками, расческами и кисточками. Их ласковый шепот: «Сейчас подколем, подкрасим, ушьем…» Но в каждой интонации тревога и страх. А вдруг ничего не получится? И все усилия пойдут прахом. Это же театр! Никто ничего не гарантирует. Ни имя, ни слава, ни список предыдущих ролей и заслуг. На сцене она все равно будет одна, как Королева, когда выходит на балкон Букингемского дворца. Дальше появляется родня, создавая впечатление оживленной массовки. Но вначале это всегда одинокая фигура в шляпе и с сумочкой, застывшей на полусогнутом локте. Так и стоит себе на своем королевском посту уже 65 лет. Несгибаемая, неизменная, неподвластная ни людям, ни модам, ни сезонам. Один из главных символов нашей цивилизации, точнее, того, что эта цивилизация может достичь, если хочет таковой называться.

Сходство и различия

Два года назад мы говорили с Иваном Панфиловым о том, что бы могла сыграть его великая мама, Инна Михайловна Чурикова, у которой давно не было новых ролей. Перебрали классику — ничего интересного: или уже поздно, или уже было. Нужна бомба, событие, то, что в Москве никто никогда не видел! Тут я вспомнил про «Аудиенцию», которая тогда шла в Вест-Энде. Сюжет пьесы был построен вокруг еженедельных встреч королевы с ее премьер-министрами. За время правления их у Елизаветы было 13 душ, из которых только одна женского пола, Маргарет Тэтчер. Теперь, впрочем, к этому списку прибавилась еще одна — Тереза Мэй.

Я не был до конца уверен, что это то, что нужно — сплошные разговоры про политику и английские дела, — но Ивану идея показалась перспективной. Потом, правда, когда выяснилось, что билет на «Аудиенцию» с Хеллен Миррен стоит 150 фунтов, он как-то к ней немного охладел. К тому же билетов в кассе не было. Спустя какое-то время, на радость театралам «Аудиенцию» стали показывать в кинотеатрах в формате 3D: все видно и слышно лучше, чем в театре. Миррен в жемчугах и дрессированные корги, бегающие по сцене, произвели на Ивана благоприятное впечатление.

Тогда он решил действовать в единственно правильном направлении. Во-первых, надо было купить права на пьесу. Во-вторых, найти подходящего переводчика, знающего все нюансы королевского быта и жизни. В-третьих, убедить папу — выдающегося режиссера Глеба Анатольевича Панфилова — что роль Королевы — это то, что необходимо сыграть великой Чуриковой. Мнение самой Инны Михайловны на этот счет, разумеется, тоже было немаловажным, но ключевые решения в этой семье принимает один человек — Глеб Панфилов.

После «Венценосной семьи», которую он начал снимать задолго до канонизации и нынешнего истерического бума вокруг Романовых, он прикипел душой к монархической теме. И фигура английской королевы, которая, на секунду, приходится внучатой племянницей последнему российскому императору, была ему не чужой.

Что касается Инны Чуриковой, то в ее актерской биографии уже было две королевы: Гертруда в «Гамлете» и Алиенора в «Аквитанской львице». Ей знакома эта особая порода женщин, призванных царить на сцене и в жизни. Она сама такая. «Королевство на стол», — это могла бы быть ее фраза, хотя в бесконечном списке ее ролей нет юной максималистки Хильды из «Строителя Сольнеса». Но будьте уверены, что стоит ей это произнести, как «королевство» будет обеспечено по первому разряду. Об этом, слава Богу, есть кому позаботиться.

«Королевство на стол»

Инне Чуриковой повезло, как мало кому. История мирового театра и кинематографа знает немало примеров прекрасных союзов режиссера и его актрисы. Но случай Чуриковой и Глеба Панфилова во всех смыслах исключительный, позволяющий говорить об уникальной модели творческого тандема, когда два равноправных и равновеликих художника обретают в искусстве друг друга некий, если угодно, высший смысл.

Уже само сочетание их имен слилось в понятие идеальной пары на экране, на сцене и в жизни: говорим Панфилов, подразумеваем Чурикову, и наоборот. При этом каждый из них вполне независимо и успешно существует в своей профессии. Особенно она, столько лет премьерствуя на подмостках Ленкома. Чурикова из тех актрис, которым надо играть часто и много. Обычный рацион столичной дивы — два-три спектакля в месяц — не для нее. Отсюда ее антрепризные авантюры и телевизионные сериалы последних лет. Ей надо много пространства, чтобы было где развернуться. «Эх, жаль, что королевство маловато!» Вечная обида таланта на мизерный масштаб окружения, озвученная когда-то великой Фаиной Раневской, не понаслышке знакома и Инне Чуриковой.

Как часто на моей памяти Чурикова была больше своих ролей! Сваха в «Женитьбе» или жена «врага народа» Наталья Герасимович в телесериале «В круге первом» по Солженицыну. Там хочется смотреть только на нее, ловить мгновенную смену выражений глаз, интонаций, оттенки состояний, чувств. Ее крупные планы завораживают. И забываешь, что роли-то вовсе не главные…

Любимые корги Инны Чуриковой Фокси и Сюзи тоже примут участие в спектакле «Аудиенция»

И невольно думаешь: ну почему все так несправедливо устроено в нашей жизни! Вот про кого надо было снимать фильм или ставить спектакль! На самом деле этот вздох почти что сожаления сопровождает любое появление Чуриковой. Поначалу в ней ведь видели только «актрису эпизода», и ничего, кроме эпизодов, не предлагали. И лишь Глеб Панфилов разглядел в ней героиню. Главную героиню своего кинематографа, вначале подарив ей Таню Теткину в своем прекрасном фильме «В огне брода нет», а потом грандиозную роль Паши Строгановой в «Начале».

Я хорошо помню обложку журнала «Советский экран», поделенную пополам: в одной половине был черно-белый Иннокентий Михайлович Смоктуновский в роли Чайковского, а в другой — Инна Чурикова в «Начале». Лучшие актеры 1970 года. Главные лица уходящего десятилетия, главные герои советского кино — великий композитор и великая актриса, так и не сыгравшая роль Жанны Д’Арк, для которой была предназначена.

С «Жанной» история мучительная и печальная. Панфилов переписал сценарий несколько раз, были сделаны прекрасные пробы, и подобраны актеры, и даже, кажется, найдена натура. Не дали, не позволили, закрыли. И в этом тоже был знак времени: не нужны были героини, готовые взойти на костер ради спасения других. Даже спустя столетия Жанна казалась опасной. Ведь она слышала то, чего не дано было слышать другим. И могла позволить себе говорить с королями на равных. Этого простить не могли ни Жанне, ни самой Инне Чуриковой. Она вызывающе отличалась от тогдашнего артистического контингента «Мосфильма». Говорят, что ее имя даже внесли в специальный черный список лиц, кого ни под каким видом нельзя утверждать на главные роли. Но и этот бюрократический запрет они с Панфиловым преодолели, доказав, что над их любовью и талантом никакое Госкино не властно. А потом были и «Прошу слова», и «Васса», и «Тема», и «Мать», фильмы-этапы, фильмы-события, по которым можно изучать всю историю советского кино 70-х — начала 80-х годов.

Помню их «Гамлета» — первую театральную работу Панфилова, где ей досталась Гертруда. Этот мучительный, помпезный спектакль, задыхающийся от нагромождения слишком красивых декораций и чрезмерной режиссерской фантазии. И только она, эта безумная королева в огненно-рыжем парике и развевающихся алых одеждах, оставив далеко позади всех, как олимпийская чемпионка, рвалась к победе с такой отчаянной отвагой, что остановить ее было невозможно. Ради спасения спектакля, на который было много поставлено, Чурикова готова была сыграть всех разом: и Гамлета, и Клавдия, и Офелию. Почему-то я уверен, что это было бы гениально. Не ее вина, что ни Панфилов, ни Шекспир тогда ей не дали такую возможность.

По ходу спектакля Королева поменяет 11 костюмов

До «Аудиенции» еще остается немного времени. Позади долгие и мучительные переговоры с автором, англичанином Питером Морганом. Он востребованный и модный драматург, опытный сценарист, открывший свою «золотую жилу» и успевший заработать кучу денег на Ее Величестве. «Аудиенция» прошла бессчетное количество раз в Лондоне, потом ее перенесли на Бродвей. Хелен Миррен, в какой-то момент утомившись изображать шесть раз в неделю королеву, отдала свою роль другой титулованной звезде и тоже dame — Кристин Скотт-Томас. Я был в Лондоне, когда вся подземка и Вест-Энд были завешены ее портретами в королевской тиаре и мехах. Особого сходства я не обнаружил, но не в нем дело. У Моргана главная ставка на стремительном, как игра в пинг-понг, обмене репликами, на безошибочной реакции партнеров, на мгновенных переодеваниях и трансформациях: вот королева-старушка устало слушает Дэвида Кэмерона, годящегося ей по возрасту во внуки. А вот она, еще совсем юная, смущаясь, принимает своего первого премьера Уинстона Черчилля, и спустя мгновения она уже во всеоружии своего монаршего опыта дает деликатные наставления непреклонной Маргарет Тэтчер.

Следить за всеми этими переходами и диалогами — как читать учебник по новейшей английской истории. С одной стороны, это, конечно, довольно специальное удовольствие, рассчитанное на любознательных англоманов. С другой — надо очень постараться, чтобы увлечь тех, кто не испытывает повышенного внимания к английской монархии и взаимоотношениям Елизаветы с ее многочисленными премьерами. Не рассчитывая на пытливый интерес наших зрителей к этой теме, Глеб Панфилов сделал ставку на «русский след» в истории правления Елизаветы II, попытавшись с помощью Моргана внести новые акценты в пьесу. Тут будут и Сталин, и Гагарин, и Горбачев, и перестройка в СССР, и первый исторический визит королевы в Россию в 1994 году. Все это не просто темы для обсуждения на очередной аудиенции в Букингемском дворце. Это по-своему захватывающая театральная сага о том, как хрупкая женщина, оказавшись волею судьбы в самом эпицентре Большой Истории, умудрилась каким-то образом там продержаться больше 60 лет.

Почему именно она? Как ей это удалось? На этот счет существуют разные версии и предположения. Полагаю, что есть свой ответ и у Инны Чуриковой. Ей должен быть близок характер Елизаветы, сам тип королевского самосознания, который во многом определяется врожденным чувством долга, глубинной верой в собственное предназначение. Причем верой без всякой кликушеской истовости или показного фанатизма, а скорее, с насмешливой и усталой мудростью женщины, много чего повидавшей и пережившей, которая умеет демонстрировать не только безупречные манеры в самых разных жизненных ситуациях, но и прежде всего здравый смысл.

У самой Чуриковой с Елизаветой тоже есть несколько очевидных совпадений: один брак и одна любовь на всю жизнь, верность собственному призванию, страсть к садоводству и, наконец, нежная привязанность к собакам породы корги. Разве мало?

С Панфиловым они завели двух собачек Фокси и Сюзи, как только на горизонте замаячила «Аудиенция». Еще было непонятно, состоится спектакль или нет, а они уже были — два рыжих, гладкошерстных создания с умными лисьими мордочками, словно сбежавшие с домашних фотографий, где Елизавета позирует в окружении своих четвероногих любимцев. Вот уж истинно королевская порода — такт, выдержка, деликатность.

За все время утомительной многочасовой фотосессии в Театре наций мы ни разу не услышали их лая. Ни разу не подали голоса, не испортили ни одного кадра, не помяли ни одного платья. Вели себя скромно, достойно, внося своим энергичным присутствием ту ноту обаятельной непосредственности, без которой театральная история про Королеву была бы, наверное, слишком чопорной и даже скучноватой.

А тут собачки вихрем носятся, бриллианты от поставщика Ее Величества ювелирного дома Garrad сверкают, целая бригада костюмеров, гримеров и одевальщиц суетится, готовясь к первому кадру, где Королева должна предстать в полном коронационном облачении.

В зеркалах фойе отражается вся наша съемочная массовка, застывшая в оцепенении перед этим бриллиантово-парчово-горностаевым величием, созданным талантами, усилиями и бессонными трудами целой команды профессионалов экстра-класса.

— Нет, все-таки это качество, — довольно произносит Глеб Панфилов, буравя колючим, придирчивым взглядом фигуру жены, закованную в королевские регалии.

— Свет должен быть более холодным, — дает он распоряжение фотографу.

На несколько часов Панфилов будто бы вернулся в привычную атмосферу съемочной площадки. Он уже знает, каким будет этот его «фильм» про Королеву. У него уже все построено, продумано, отрепетировано, сложилось в некий абсолютно идеальный кадр, который может снять только он, а сыграть там может только она, его Актриса, его Инночка.

На самом деле это такое счастье видеть их обоих вместе, следить, как он исподволь, незаметно режиссирует ее мизансцены, выбирает и ставит «правильный» свет, подбадривает ее, давая ощущение надежности, защищенности, уверенности. И правда, легко ли просидеть пять часов подряд под жгучими прожекторами во всем этом неподъемном, душном прикиде? Но при этом ни единой жалобы, ни вздоха, ни каприза — ах, устала! Свою королевскую смену Чурикова отслужила, как солдат на посту: от и до. Улыбалась, когда надо, махала рукой в перчатке перед воображаемой толпой, примеряла алые шляпы в тон ее пунцового английского костюма, подкармливала собачек, чтобы они не скучали.

И только когда гримеры с превеликой опаской и осторожностью сняли с нее корону — точную копию той, которой Елизавету II короновали 2 июня 1953 года, — Инна Михайловна позволила себе вздохнуть:

— Ну какая же все-таки она тяжелая!