касса +7 (495) 629 37 39
сегодня
19:00 / Основная сцена
завтра
20:00 / Малая сцена
касса +7 (495) 629 37 39
Меню
Назад
приглашает Роман Должанский
Идея инсценировать рассказы Василия Шукшина принадлежала самому Алвису Херманису, и поначалу она не могла не вызвать легкого замешательства даже у самого Театра наций, пригласившего на постановку всемирно известного худрука Нового рижского театра. Конечно, Шукшина все знают и помнят, но многие ли его перечитывают? Впрочем, у любого человека, который достает с полки книжку рассказов и, отряхнув с нее пыль, читает хотя бы несколько страниц, все сомнения в том, что Шукшин пережил свое время, тут же отпадают.

В том, что иностранец (или, скажем так, полуиностранец — все-таки полжизни он прожил в Советском Союзе) Херманис клюнул на деревенские истории Шукшина, если вдуматься, нет ничего удивительного. Во всех своих знаменитых спектаклях последних лет он рассказывает о жизни простых людей, будь то всемирно известная „Долгая жизнь” — спектакль о стариках, доживающих свой век в коммунальной квартире, или „Звук тишины”, воспоминание о молодости поколения родителей режиссера, или „Соня”, инсценировка рассказа Татьяны Толстой, или „Латвийские истории” — спектакль-альманах, в котором актеры рассказывают о встретившихся им реальных людях.

Оттого что многие из спектаклей Херманиса строятся на конкретных наблюдениях, сделанных актерами за пределами сцены, его театр многие называют документальным. Сам режиссер предпочитает другое определение — антропологический театр, то есть изучающий конкретные человеческие типы. В этом смысле Шукшин опять же представляет собой идеальный материал для режиссера: где еще найти такую россыпь самобытных и разнообразных русских характеров, хоть и описанных в 60-е и 70-е годы прошлого века, но, по сути, представляющих собой вневременной портрет народа.

Чтобы собрать побольше сведений и подробностей о шукшинских персонажах, актеры во главе с Херманисом даже съездили на родину автора, в алтайское село Сростки, и провели там неделю в разговорах с местными жителями. Это вовсе не значит, что спектакль должен стать этнографическим слепком шукшинского села — чего-чего, а вот быта в новом спектакле Театра наций практически нет. „Мне показалось, что актеры не должны притворяться деревенскими и копировать этот особенный мир, который, кстати, не позволяет ни малейшей фальши”,- объясняет режиссер. Но жители Сросток все-таки в „Рассказах Шукшина” присутствуют — каждый из десяти рассказов играется на фоне задника-стены, составленного из документальных фотопортретов жителей этого села.

Десять рассказов не связаны в единую пьесу, они так и играются — один за другим: от „Степкиной любви”, истории про почти юношескую влюбленность и сватовство, до „Степки”, рассказа про мужика, из-за тоски по деревне сбежавшего из тюрьмы за два месяца до освобождения. Авторский текст в спектакле сохранен, так что актеры не только играют персонажей, но и рассказывают о них — простой прием открывает возможности для вкусной, не лишенной лукавства, но в то же время искренней и точной игры. Каждый из восьми актеров играет, таким образом, по десять, а то и больше ролей.

Так, Евгений Миронов играет и ехидного деревенского философа Глеба Капустина, „срезающего” знатных гостей из города, и фантазера Броньку Пупкова, рассказывающего про свое покушение на Гитлера, и слепого аккордеониста, к которому приехали фольклористы, и старика, дождавшегося приезда сына, и мужичка, купившего микроскоп, чтобы стать ученым. Героини Чулпан Хаматовой не только сварливая и хитрая старуха и немая сестра сбежавшего из тюрьмы, не только городская портниха, не нашедшая счастья с деревенским парнем, и эффектная медсестра, изменяющая молодому мужу с его братом, но даже корова и река Катунь в рассказе „Игнаха приехал”. Не меньшее разнообразие типов выпало на долю остальных занятых в спектакле актеров — Юлии Пересильд и Юлии Свежаковой, Александра Новина, Александра Гришина и Дмитрия Журавлева.

Приспособлений у актеров не так-то много — практически весь вечер они проводят на деревянной лавке во всю ширину сцены. Но перепады настроений в спектакле построены мастерски, и публика должна словно кататься на американских горках собственных эмоций. „Я старомоден,- признается Алвис Херманис. - В театре нужно смеяться и плакать”. В „Рассказах Шукшина” так и происходит — зритель то плачет, то смеется. И так все три с половиной часа, которые длится первый русский спектакль Херманиса. Это долгое человеческое удовольствие — из тех, что очень редко случаются в сегодняшнем театре.