касса +7 (495) 629 37 39
сегодня
19:00 / Основная сцена
завтра
14:00 / Основная сцена
касса +7 (495) 629 37 39
Меню
Crop ivanovvengri 0
Иванов. Театр имени Йожефа Катоны
Действующие лица
и исполнители
Иванов
ЭРНЁ ФЕКЕТЕ
Зинаида
ЮДИТ ЧОМА
Зинаида
ЭРИКА МОЛЬНАР
Лебедев
ЗОЛТАН БЕЗЕРЕДИ
Саша
АДЕЛ ЙОРДАН
Граф Шабельский
ГАБОР МАТЕ
Львов
ЗОЛТАН РАЙКАИ
Бабакина
АГИ СИРТЕШ
Боркин
ЭРВИН НАДЬ
Косых
ЯНОШ БАН
Авдотья Назаровна
ЕВА ОЛЬШАВСКИ
Егорушка
ВИЛМОШ КУН
Гаврила
ВИЛМОШ ВАЙДАИ
Пётр
ИМРЕ МОРВАИ
Первый гость
КЛАРА ЦАКО
Второй гость
БЕЛА МЕСАРОШ
Анна Петровна
ИЛДИКО ТОТ
Музыка
МАРТОН КОВАЧ
Режиссер
ТАМАШ АШЕР
Художник по костюмам
ДЬЁРДИ САКАЧ
Художник по свету:
ТАМАШ БАНЯИ
Иванов. Театр имени Йожефа Катоны
Без антракта
0+
Crop ivanovvengri 0

Театр имени Йожефа Катоны (Будапешт) В Москве спектакль показан 14, 15 июня 2008 года на сцене Театра им.А.С.Пушкина в рамках проекта "Сезоны Иванова".

Гастроли : 2004 Сараево , MESS Фестиваль 2005 Рим, UTE Фестиваль 2006 Богота, X Фестиваль Iberoamericano de Teatro 2008 Париж, Театр Одеон

Награды: Золотой Венец за Лучшую Режиссуру – MESS Фестиваль, Сараево, 2004 Золотой Венец за Лучшее Исполнение – MESS Фестиваль, Сараево, 2004 Лучшие сценические декорации: Жолт Кхелл – POSZT Фестиваль Венгерского театра, 2004

Постановщик спектакля Тамаш Ашер считается в Венгрии главным специалистом по Чехову. Его "Три сестры", выпущенные двадцать лет назад, стали едва ли не самым прославленным венгерским спектаклем конца прошлого века. "Сестры" объездили полмира, а в 1989 году доехали до Москвы. "Иванов" также стал заметным событием жизни европейского театра, удостоен наград престижных фестивалей.

В спектакле точно, ювелирно и беспощадно прописаны человеческие взаимоотношения. А сам мир, в котором существуют чеховские герои, будто извлечен откуда-то из подсознания: он - хорошо знаком, но не возможно сказать точно, где ты его видел прежде. С потолка капает, стены нечисты, домашние светильники перемежаются с казенными люминесцентными лампами, на стене проглядывает выцветшее предупреждение «не курить». Типичная обстановка 1960-80 годов в какой-нибудь восточноевропейской стране. Как и пьеса Чехова, спектакль Театра имени Йожефа Катоны — драма безвременья, только безвременье это другое, не абстрактно-историческое, а сравнительно недавнее. От того так живо произносимые со сцены горькие слова резонируют в сердцах сегодняшнего зрителя. Тамаш Ашер поставил спектакль, о человеке который вдруг увидел свою жизнь со стороны — и это стоило ему жизни. В спектакле запоминаются буквально все актерские работы — даже самые маленькие роли придуманы отчетливо и сыграны с блеском. А исполнитель роли Лебедева Золтан Безериди, удостоен Приза Городского Совета Будапешта, как лучший актёр года (2004), этой же награды удостоен Тамаш Ашер, как лучший режиссёр.

Информационная поддержка: журналы “DEI”, "Театрал", газета "Время Новостей", радио "Культура", "Эхо Москвы".

"В пьесах Чехова меня больше всего интересуют отношения людей, точнее, их взаимоотношения… Но мне не хотелось пренебрегать и атмосферой, более того, я пытался создать представление с очень сильной атмосферой, которая, однако, не имеет ничего общего с традиционной чеховской ностальгией. Мой Иванов действует в холодной депрессивной атмосфере хорошо знакомого нам мира…Типичная обстановка шестидесятых – семидесятых годов не имеет ничего общего со сценами самой пьесы, однако, она прекрасно передаёт внутреннюю "обстановку" души Иванова, суть его существования. Вряд ли есть ещё другая великая пьеса Чехова, в которой бы так глубоко анализировалось состояние сознания героя. В каждое мгновение он стремится понять, что с ним происходит, в то же время он не видит, как что-то разрушается вокруг него… Чехов рассматривал мир и все ситуации с долей чёрного юмора, даже если основной чертой прототипа является жалость к себе. Я думаю, что постановка не должна стремится к усугублению этой жалости к себе, но, напротив, она должна показать это чувство в саркастическом свете". Тамаш Ашер

"Иванов", совершенно очевидно, является одной из важнейших постановок театра Катоны. Очевидно также, что это единственная труппа в Венгрии, которая может по-настоящему называться "труппой" в самом полном смысле этого слова, и каждый актёр в ней – настоящий талант, способный на обновление". Judit Szántó, Színház

"Тамаш Ашер поставил на сцене чеховский вечный двигатель – жизненные страдания и признание безнравственных поступков в удивительно утончённой форме, с помощью блестящего и выдающегося актёрского состава. Огромный поступок маленького человека становится метафорой спасения человеческой души. Спасибо Тамашу Ашеру и его труппе". Marko Kovacevic, Nezavisne Novine

"Ничто в этой постановке "Иванова" не хочет выглядеть русским… Иванов не лжёт – Иванов страдает. Он обманут не какими-то монументальными, великими целями, а самим собой. Что-то случилось “внутри” и не даёт ему возможности найти своё место в жизни и примириться с самим собой. Игра Эрно Фекете (Ern? Fekete) прекрасно показывает нам, каков этот Иванов... Ашер вместе с актёрами театра Йожефа Катоны "переписал" Иванова. Эта постановка долго ещё будет накладывать отпечаток на наше восприятие и пьесы, и самих себя". Judit Csáki, Magyar Narancs

"Тревожное и поэтическое представление о человеческой неудаче, непостижимом эгоизме, саморазрушении апатичного человека, неспособного любить. Эрно Фекете играет роль Иванова, изнурённого человека, который равнодушно принимает смерть жены, позволяет себе взрывы гнева и болтливости. Однако, несмотря на его безделье, он более других кажется живым. Иногда Иванов кажется сельским ипохондриком, иногда – отзывчивым человеком, иной раз – скрягой, будто сошедшим с полотен Люсьена Фрейда. Даже неподвижность его полна напряжения". Rodolfo di Giammarco, La Reppublica

"Мебель, одежда, повадки людей – все указывает на то, что действие происходит в какой-то нищей восточноевропейской провинции 60-х годов прошлого века. Как и пьеса Чехова, спектакль Театра имени Йожефа Катоны – драма безвременья, только безвременье это другое, не абстрактно-историческое, а сравнительно недавнее. Весьма красноречив портрет этой жизни, нарисованный во втором чеховском акте: вдоль одной стены сидят перезрелые местные невесты, вдоль другой – нерешительные местные женихи, и никто не делает шагов навстречу друг другу.

Присочиненная к Чехову безмолвная старушка с палочкой, видимо из бывших невест, так и просидела тут всю жизнь. Неухоженные старики слушают по плохому радиоприемнику репортаж с футбольного матча и иг-рают в карты, слуга бьет дверью о спинку поставленного на дороге стула, но стул все равно водворяется обратно, и опять по спинке бьет дверь – и так, скорее всего, происходит здесь не просто изо дня в день, но из года в год, целую вечность. А знойная и беззаботная южная мелодия, громко накатывающая откуда-то извне на это унылое провинциальное сообщество, звучит почти как издевательство. У будапештского театра – завидная труппа, руководимая двумя крупными режиссерами, Габором Жамбеки и Тамашем Ашером. В "Иванове" запоминаются буквально все актеры – даже самые маленькие роли придуманы очень отчетливо и сыграны ответственно и внятно.

Ашер – из тех режиссеров, что признают и чтят права драматурга, опираются прежде всего на авторский текст. Однако читает этот режиссер Чехова без лишнего пиетета, без рабской преданности традиции. Поэтому любой эпизод пьесы может быть расширен, продолжен неожиданными и точными психологическими этюдами. Вот после бурного объяснения в конце третьего акта, когда Иванов оскорбляет Сарру и сообщает ей о близком конце, они оба вдруг обессиленно садятся рядом и курят, передавая друг другу одну сигарету, – и в этом молчаливом усталом примирении двух, в сущности, равно обреченных людей заключено больше содержания, чем в любых словах.

Заглавному герою пьесы Тамаш Ашер решительно отказывает в исключительности – и в этом смысле режиссер не спорит с подавляющим большинством современных трактовок пьесы "Иванов". На чеховских героев господин Ашер смотрит с умной, но нескрываемой иронией, изображенное им общество вызывает у него больше насмешки, нежели сочувствия. И сам будапештский Иванов – один из этих обывателей, иногда смешной, иногда жалкий. Он вовсе не диссидент, не дамский угодник, не брачный аферист и уж никак не герой своего времени. Но вот же просыпается в нем глубокая тоска: в одной из лучших сцен спектакля полуголый герой мается, безуспешно пытаясь заснуть на незастеленном диване, он то включает, то выключает свет – и в неуютных полупотемках вся сценическая среда, эта странная необжитая комната, становится ясной метафорой неодолимого душевного дискомфорта. Тамаш Ашер ставит спектакль о человеке, который вдруг увидел свою жизнь со стороны – и это стоило ему жизни". Роман Должанский, Коммерсантъ

Без антракта
0+