касса +7 (495) 629 37 39
сегодня
19:00 / Основная сцена
сегодня
19:00 / Новое Пространство. Страстной бульвар, д.12, стр.2
касса +7 (495) 629 37 39
Меню
В связи с профилактическими работами продажи будут приостановлены с 20:00 до 24:00
Назад

Для чего знакомить детей с творчеством Фёдора Достоевского, в каком формате это возможно сделать и как признанного всеми взрослыми мрачного писателя показать светлым и ранимым, программе «Синемания» рассказали актёры Елена Горина и Александр Горелов. Они выступили авторами спектакля «Достоевский 200. Сторителлинг», который в сентябре будет представлен в Новом Пространстве Театра Наций. Постановку подготовили в рамках празднования 200-летия со дня рождения Достоевского. В основу легло детское восприятие его фигуры, которое артисты сформировали благодаря опросу и совсем маленьких ребятишек, и школьников младших классов.

 

С: Кому сегодня нужен Достоевский?

АГ: У нас не так много столпов осталось в культурной среде. Один из них как раз и есть Фёдор Михайлович Достоевский. Двести лет – не такой большой срок, это где-то рядом, буквально четыре поколения. Поэтому можно сказать, что он практически наш современник. И если посмотреть, о чём он писал, за что болел, то окажется, что мы сегодня проживаем то же самое с некоторыми поправками.

 

С: Елена, почему Достоевский бессмертен?

ЕГ: Потому что все те проблемы, о которых он кричал и которые призывал остановить – это всё то, от чего мы с вами кричим сегодня.

 

С: А есть ли, на ваш взгляд, что-то дьявольское в его произведениях?

ЕГ: Думаю, что каждый может найти в них что-то своё. Мы же в нашем спектакле «Достоевский 200. Сторителлинг» постарались взглянуть на него через детей. Дело в том, что Новое Пространство Театра Наций предложило нам пофантазировать на тему «Достоевский – детям». При этом не было обозначено каких-то границ. Нам следовало рассмотреть его как явление, и мы с Сашей окунулись в эту тему с головой.

АГ: И поняли, что ничего для детей в его творчестве найти практически невозможно (смеётся – прим. автора).

ЕГ: Но мы нашли!

АГ: Да, мы подобрали ключ к Достоевскому, выбрав за основу форму, что он сам – ребёнок. Что он – человек, не научившийся жить взрослую жизнь и болезненно воспринимающий действительность вокруг себя. Мы представили, как бы мог повести себя внутренний ребёнок Достоевского, кричащий от несправедливости происходящего. Как бы он мог реагировать на внешние ужасы и мрак, не нарастив ещё при этом слой равнодушия.

ЕГ: Одна из наших миссий при этом – осветлить образ Достоевского. Подобраться к нему иначе.

АГ: Именно поэтому мы выбрали жанр сторителлинга – честного разговора здесь и сейчас.

 

С: А о чём именно вы собрались говорить с детьми в ключе Достоевского? Ведь он сам по себе мрачный, не любящий людей писатель. Им весь мир восхищается за то, что он причиняет боль. Не боитесь травмировать детскую душу?

АГ: Знаете, у нас получилась очень светлая история.

ЕГ: И как нам часто говорят – пропитанная любовью к автору, к ребёнку, к зрителю, к друг другу.

АГ: И даже на такие темы как смерть, нам вроде бы удаётся говорить очень спокойно, без страшилок.

 

С: Какие темы вы затрагиваете помимо смерти?

ЕГ: Если идти с самого начала биографии Достоевского, то это сложное детство, которое он провёл в стенах больницы, казнь, каторга, несчастный первый брак.

 

С: Каков возрастной ценз у спектакля «Достоевский 200. Сторителлинг»?

АГ: 8+.

 

С: Как вообще привить современным детям любовь к литературе и театру? С чего стоит начать?

АГ: Как бы банально не звучало, начинать нужно с себя. Если в семье книга идёт ребёнку в назидание, а ни мама, ни папа не ныряют в неё, этому образу ребёнок и не захочет следовать.

ЕГ: Ну и читать вместе нужно обязательно.

 

С: Является ли спектакль «Достоевский 200. Сторителлинг» для детей этапом подготовки к ужасам взрослой жизни?

АГ: Я бы ответил так. Наверное, является некоей подготовкой, но к тому, что это не ужасы вовсе. Мы всё можем перенести, можем всё пережить. Вот такая ключевая мысль.

 

С: Могли бы вы интегрировать в вашу постановку современные технологии? Элементы соцсетей, например?

АГ: У нас как раз есть момент в спектакле по этому поводу. Мы рассказываем о том, что Фёдор Михайлович вместе с Анной Григорьевной издавали свой собственный журнал «Дневник писателя». Это своего рода блог, социальная сеть того времени. Там были свои читатели, которые всё комментировали. Правда, комментарии долго шли по почте.

 

С: А как вы сами относитесь к социальным сетям?

ЕГ: Знаете, мы буквально накануне с Сашей обсуждали, что у нас, взрослых, у самих нет гигиены к цифровому пространству. Как тогда мы можем давать абсолютную свободу, если сами уходим в них с головой. Да, у меня есть аккаунты в нескольких социальных сетях. С оной стороны, для меня это общение и вдохновение. С другой – я вижу, сколько времени они у меня отнимают. Поэтому очень хочется найти какое-то равновесие в данном вопросе.