касса +7 (495) 629 37 39
сегодня
19:00 / Основная сцена
сегодня
19:00 / Новое Пространство. Страстной бульвар, д.12, стр.2
касса +7 (495) 629 37 39
Меню
В связи с профилактическими работами продажи будут приостановлены с 20:00 до 24:00
Назад

Совсем недавно прессой широко обсуждалось долгожданное событие: Театр Наций, которым руководит народный артист России Евгений Миронов, возвращается на свою сцену, в бывший Театр Корша и бывший же филиал МХАТа, что на улице Москвина, теперь, как и встарь, называющийся Петровским переулком. Возвращается после нескольких лет вынужденных скитаний: необходимо было закончить давно начатый — еще при прежнем руководстве — да так и не завершенный ремонт. И вот, наконец, долгожданное событие состоялось: за знакомым каждому москвичу фасадом — ультрасовременные интерьеры, сцена, оборудованная сложнейшей техникой, реконструированный зрительный зал. Об устроенном в связи с этим торжественном приеме рассказывали все средства массовой информации еще и потому, что среди гостей был Владимир Путин, причастный, как оказалось, к завершению „стройки века”. Естественно, вся театральная Москва с нетерпением ждала: какой премьерой откроется обновленная сцена. И вот, наконец, появилась информация: 21 и 22 декабря Театр Наций покажет спектакль по пьесе знаменитого шведского писателя Августа Стриндберга „Фрекен Жюли”, в котором сыграют не нуждающиеся в представлении Чулпан Хаматова (фрекен Жюли), Евгений Миронов (Жан), Юлия Пересильд (Кристина). Они расскажут историю о „падении” молодой высокомерной аристократки, ставшей на одну ночь любовницей отцовского лакея.

Героиня пьесы, написанной в 1888 году, стала символом провозвестницей „гендерной революции”, своего рода „первопроходцем” в утверждении права женщины на равенство во взаимоотношениях полов, а драматургу позволила создать образ глубоко психологичный, противоречивый и неоднозначный. Но, как „слишком смелая и слишком натуралистическая” из-за затронутой в ней интимной темы отношений, пьеса вызвала скандал, ее отказывались публиковать, и в Швеции до 1906 года она находилась под запретом, а ее единственное (и по свидетельству датской прессы — неудачное) представление состоялось 14 марта 1889 года в помещении студенческого союза в Копенгагене. Сейчас же „Фрекен Жюли” — самая репертуарная пьеса из всех произведений Стриндберга, умершего почти сто лет назад.

Произведение, предлагающее бесконечное множество и разнообразие интерпретаций и толкований, в Театре Наций обещает преподнести сюрпризы, ибо ставит спектакль известный, несмотря на молодость, немецкий режиссер и руководитель легендарного берлинского театра „Шаубюне” Томас Остермайер. Тот самый Остермайер, что расколол московскую публику на своих ярых противников и горячих сторонников, показав несколько лет назад неожиданную версию ибсеновского „Кукольного дома”, где действие происходит в наши дни в гламурном пентхаусе богатого и вроде бы респектабельного семейства, а заканчивается не уходом разочарованной женщины, а хладнокровным расстрелом ею собственного мужа. Тогда же режиссер познакомил и с другой своей работой — „Концертом по заявкам” Ф. К. Крепа. Это вариант продолжения судьбы Норы, где в облике стареющей женщины, фрау Раш, по собственному признанию, он вывел героиню Ибсена, отсидевшую за убийство мужа 20 лет в тюрьме, а теперь влачащей одинокое и бессмысленное существование. „Два этих персонажа, фройляйн Раш и Нора, представляют два типа женщин, живущих сейчас в Германии. Либо полное одиночество, либо буржуазная продажность”, — объяснял постановщик. Но разве от одиночества страдают только женщины? И разве тоска от бессмысленности жизни свойственна только немцам?

Портрет своей героини Стриндберг писал почти в то же время, что и Ибсен — Нору, и есть между ними и проблемами, которые им приходится решать, определенное сходство. Не потому ли Остермайер для постановки в Театре Наций выбрал именно эту, близкую ему тему? Выбрал, но тут же радикально изменил, перенеся место действие в современную Россию и заказав одному из самых неожиданных и остроумных молодых драматургов Михаилу Дурненкову свою версию пьесы, дабы, сохранив все сюжетные коллизии, сложность и обостренность взаимоотношений героев, он создал иной язык, насыщенный молодежным сленгом и арго, эпатажем краткой и емкой ненормативной лексики. Язык, позволяющий открыть нынешнему зрителю весь трагизм сложной драмы, всю безысходную неразрешимость любовного треугольника, ведущего к смерти.

Постановка же осуществлялась постоянно работающей с режиссером командой: Яном Паппельбаумом (сценография), Габриеле Фёрингер (костюмы), Даниэлем Фрайтагом, Нильсом Остендорфом (музыкальное оформление), Эрихом Шнайдером (свет), а также французом Себастьеном Дюпуэ, одним из лучших специалистов по видео.

Отвечая на вопрос, чем интересны для него столь пессимистичные темы, Остермайер объяснил:

— У нашего поколения позади 89-й год, объединение Германии, падение стены, и это поколение считает, что оно уже сыграло свою роль в истории. Оно не хочет „перманентной революции”. Всем хочется тихой частной жизни. Я вижу вокруг себя какую-то сплошную летаргию. Все хотят просто бездумно жить, не хотят меняться, не хотят размышлять, не хотят задавать вопросы. А я не частный человек. Я не люблю частную жизнь.

Пессимисты ведь, как известно, лучшие оптимисты, потому что они знают, как могло бы быть лучше. Я пессимист, потому что, в сущности, я оптимист. Потому что я знаю, что все на свете могло бы быть и получше.