касса +7 (495) 629 37 39
касса +7 (495) 629 37 39
Меню
В связи с профилактическими работами продажи будут приостановлены с 20:00 до 24:00
Назад
В советские времена комедийный жанр в театре имел уклон в сатиру, насмешку, более злобную, нежели смешную. Сегодня эта направленность неактуальна. Жалкие потуги подобного рода можно лицезреть на ТВ, но никак не в театре. Где предпочли вернуться к более древним комедийным конструкциям — в первую очередь к „комедии положений”. Такая комедия дает позитивные эмоции и веру в хэппи-энд.

Другое дело, что с комедией в ладах очень небольшое количество современных режиссеров. Одни принципиально не ставят комедию, считая себя достойными более высоких задач. Другие же, принимаясь за это дело, впадают в пошлость. Так что заставить нас смеяться от души и при этом чувствовать себя комфортно могут далеко не все.

Последние московские премьеры в этом жанре подтверждают, что сделать качественную комедию непросто — но отнюдь не невозможно.

Авантюрист поневоле

Премьера дебютного спектакля Продюсерской компании Евгения Миронова „Фигаро. События одного дня” с ним же в главной роли печальным образом совпала с назначением актера на пост директора Театра Наций.

В результате взгляд на „Фигаро” оказался куда более пристальным, нежели этого заслуживал продукт. И довольно средний спектакль, что мог пройти по Москве спокойно, вдруг спровоцировал нешуточный шум. Кто-то громко сетует на провал, кто-то гневно защищает создателей „Фигаро”. И то и другое выглядит излишним проявлением эмоций.

Хорошим окажется Миронов руководителем или плохим, станет ясно, когда в Театре Наций начнет что-нибудь происходить. Пока куда важнее вопрос его актерской деятельности.

Увы, роль Фигаро в этом плане — досадное несоответствие. Четких черт у этого Фигаро нет: ни авантюрист, ни герой-любовник, ни просто ловкий слуга — никто.

К тому же у него отсутствует энергетика, и действие вокруг распадается на клочки, обрывки и эпизоды. Каждый артист пытается выстроить свое направление роли отдельно от других.

У кого-то это выходит удачно, как у Елены Морозовой — изящной и сокрушительно-печальной Графини, и Виталия Хаева — брутального и чувствительного Графа; у кого-то хуже. Но все существуют сами по себе и как-то удивленно, словно сами не знают, что они делают друг промеж друга.

Есть ощущение, что комедийный жанр режиссеру Кириллу Серебренникову абсолютно чужд. Поэтому в „Фигаро” он придумывает все, чтобы утяжелить историю.

Герои совсем не шуточно и очень „кухонно” ссорятся, скандалят, уличают друг друга в несуществующих смертных грехах и всячески обороняются от любого позитива.

Конечно, жить, осознавая, что ты один на свете, невеста тебе изменяет, работодатель в грош не ставит, невесело, да и неинтересно вовсе. Серебренников забирает у героев Бомарше смысл их существования, а взамен не дает ничего.

Однако режиссер почему-то не следует даже собственной логике. Когда перед решающей финальной сценой всеобщего выяснения отношений Фигаро в отчаянии обливает все вокруг бензином, содрогаешься в ожидании взрыва. Однако вместо него становишься свидетелем всеобщего выхода в свадебных нарядах. Только в этом выходе куда больше безнадеги, чем радости.

Непонятно вот что: если Серебренников хочет сочинить мрачную историю, то почему берет для этого совсем неподходящий материал?

В этом выборе звучит какой-то странный вызов: дескать, вы привыкли, что „Женитьба Фигаро” — комедия, а зря! В итоге пьеса сопротивляется, и ни зрители, ни актеры не могут выправить вектор собственных эмоций. Конечно, никто не против адаптаций классики.

Но от талантливых людей ждешь разумных поступков.

Дамы начинают и выигрывают

Тема переодевания мужчины в женщину, некогда мегапопулярная, стала невыносимой. Ее эксплуатируют и театр, и кино, и телевидение. Уже неважна причина — важен сам факт переодевания, над которым почему-то принято смеяться.

Да вот только далеко не каждый актер в состоянии убедительно „сменить пол”. Мало встать на каблуки — неплохо бы научиться на них ходить. Мало говорить на несколько тонов выше — хорошо, когда в интонациях чувствуется иное существо. Свежая премьера МХТ им. Чехова „Примадонны” показала, насколько удачно можно решить подобную историю.

Сочинивший „Примадонн” современный американский драматург Кен Людвиг очень популярен на родине; у нас же его имя стало известно после прошлогоднего спектакля Театра Пушкина „Одолжите тенора!”

Написаны „Примадонны” недавно, в 2004-м, но действие сдвинуто в середину двадцатого века. Режиссер Евгений Писарев сумел тонко соблюсти стилизацию под нужное время и выстроил легкий, динамичный спектакль, где смешное и лирическое сплелись воедино.

Согласно сюжету, двое актеров-неудачников, уставших от бесславного и безденежного существования, решают проявить свое искусство весьма причудливым образом.

Прочитав в газете объявление о том, что находящаяся при смерти миллионерша ищет пропавших племянниц, чтобы завещать им состояние, они переодеваются в женское платье. Отдавая этим переодеванием еще и дань любимому Шекспиру: ведь поначалу они ездят по стране с коллажем из шекспировских пьес, а в доме у мнимой тетушки репетируют с местными обитателями „Двенадцатую ночь”, основанную на таких же перевоплощениях.

Однако никакому Шекспиру не снилось то кипение страстей, куда попадают обманщики по приезде в уютный розовый домик. Один из них влюбляется в настоящую племянницу, мечтательную любительницу театра, готовящуюся выйти замуж за местного священника.

Священник, в свою очередь, очень недоволен двумя пришелицами, которые претендуют на наследство, и строит всяческие козни. А воодушевившаяся прибавлением в семействе тетушка резко раздумывает умирать. И это только завязка.

„Примадонны” хороши не только увлекательностью сюжетных коллизий, но и отличными актерскими работами. В спектакле не теряется никто, вне зависимости от величины роли.

Очень хороши Анатолий Белый — прохвост-священник, откровенно испуганный воцарившейся в доме греховной атмосферой; Вячеслав Невинный Младший — шумный доктор Майерс, Сергей Медведев — его затюканный сын Буч, Светлана Колпакова — бойкая невеста Буча Одри.

Главных героев-героинь, Лео и Джека (соответственно Максин и Стефани) играют Юрий Чурсин и Дмитрий Дюжев. Оба достоверны и обаятельны; хотя Дюжев все же выглядит убедительнее в „мужском” облике, а Чурсин — наоборот, в женском.

Но при всем внимании к ним нельзя не заметить еще одно, более виртуозное перевоплощение. Обнаружившую редкостное жизнелюбие престарелую тетушку Флоренс тоже играет мужчина — Михаил Трухин, работающий в МХТ недавно, но уже успевший достойно сыграть Гамлета.

Его тетушка — просто произведение искусства. Боевая старушенция, летающая на инвалидной коляске, будто на ракете, одобряет любые проявления чувств и чувственности под своей крышей — в моменты проблесков разума, естественно.

Глядя на такую хозяйку, не удивляешься катавасии, возникшей в ее владениях. А во владениях МХТ впервые со времен легендарного „Номера 13” появился мастерски сделанный веселый спектакль.

Сегодня комедия все чаще удаляется от нынешнего времени, уходя в „ретро” нравов и стилей. Что закономерно: в теперешних реалиях все меньше того, над чем хотелось бы смеяться. Да и новые драматурги практически не владеют комедийным жанром. Безусловно, эти факторы взаимосвязаны. Однако потребность в хорошей комедии на столичной театральной сцене далеко не удовлетворена.