В Новом пространстве Театра наций появился спектакль о малолетних правонарушителях: «День закрытых дверей». Восемь актеров рассказывают восемь реальных  историй о том, как просто попасть под следствие, когда ты голоден, родители пьют, а тебе нет и шестнадцати.

Дмитрий Крестьянкин – идеалист. Он занимается социальным театром с искренней целью изменить социум, а не выразить себя через театр. Театр – это медиум, язык для важного разговора. Хотя и на театр, и на его восприятие режиссер порой тоже старается повлиять. Так, летом 2025 года на фестивале «Сенокос» его спектакль «Зёрна» вырос из идеи об эко-акции, во время которой артисты и зрители сажали бы вместе деревья. «Зёрна» так и заканчивались, и это давало понять, что театр может не только лечить человеческую душу, но быть физически полезным – восстанавливать природу. Но это финал, а основой спектакля были вербатимы, истории жителей села Кидекша – о родном месте, памяти и преемственности.

Лаконичная по времени и художественному воплощению премьера в Новом пространстве Театра наций – «День закрытых дверей» – еще один спектакль, в основу которого легли интервью. Дмитрий Крестьянкин самолично отправился в две воспитательные колонии в Архангельске и Томске и поговорил с несовершеннолетними заключенными о том, как они потеряли свободу. Большинство героев спектакля отбывают срок по статье 228 (сбыт и хранение наркотиков). Все говорят, что попались случайно: потому что не нашли лучше способа подзаработать, потому что: «просто подвез друга», «поверила подружке», «влюбилась в мальчика, который уже торговал наркотиками». Один воровал, когда хотел есть. Другая убила, потому что защищала много раз колоченную партнером женщину. Из уст подростков звучит такое неподходящее им по возрасту слово «подельник», и вбитая кем-то чужая фраза: «выйду морально собранным человеком».

Режиссёр Дмитрий Крестьянкин находится среди зрителей, сидит в середине первого ряда. Он – участник спектакля, играет самого себя (в очередь с ним – артист Театра имени Маяковского Иван Выборнов), человека, задающего вопросы детям, себе и всем находящимся в зале. Перед ним и другими зрителями симметрично расположены два решетчатых «обезьянника». Они создают что-то вроде тамбуров. В левом ждут своего выхода одетые в одинаковую форму мальчики, в правом – девочки в зелёных кокошниках и сарафанах прямо поверх форменных рубашек. Девочки подготовили концерт: красиво и тоскливо поют песню «Где-то» группы «Иванушки», до выхода закона об использовании иностранных слов имевшей в названии еще и слово Intrenational. Теперь «Иванушки» исключительно наши, российские, и их песня, перепетая на манер протяжных народных, звучит довольно органично.

Для несовершеннолетних заключенных многое осталось «где-то». Например, родители, а точнее, пьющая и невнимательная, но все равно любимая мама, как у Насти, «девочки с красивыми глазами, которые кого-то убили» (актриса София Петрова). Остались предавшие их из-за трусости и непреодолимой наркозависимости друзья, а у кого-то – «любовь всей жизни», как у нежной Любы (актриса Театра имени Маяковского Анастасия Мишина). Оказавшись за решеткой, оставила в прошлом мечту стать хирургом хрупкая Катя (студентка Школы-студии МХАТ Елизавета Струнина), хотя её стремление учиться на врача все равно никуда не делось. Будущее пугает и притягивает, ведь оно неопределенно. Даже свобода оказывается понятием туманным и относительным: «Чтобы я делал, если бы остался на воле?» «Что я буду делать, когда выйду на свободу?» «Выйду ли я отсюда или перейду в исправительную колонию для взрослых?»

Подростки выходят из клеток и садятся за расположенный в середине сценического пространства стол, оказываясь лицом к лицу с режиссером. Они рассказывают ему о своей жизни: кто доверительно, кто настороженно, кто – красуясь и хвастаясь талантом воровать, как это делает Мишаня – с 12 лет бродяжничающий и уже в 14 севший в колонию (Станислав Кардашев из Театра имени Маяковского). Их монологи включают только то, что нужно и что можно. Это очевидно. Никто из них не скажет о своей вине. Ждать этого зрителям не стоит. Как не стоит ждать признаний в том, как плохо им живется в колонии. Прежде, чем попасть к режиссеру, все записанные интервью проходили через проверяющих УФСИН. Разве что каким-то чудом прошла мимо них история вышедшего на свободу Макса (Константин Бобков). Крестьянкин дает услышать зрителям душераздирающие крики парня, попавшего в опалу местных «авторитетов» – из состава таких же, как он, несовершеннолетних преступников. Его крики старательно заглушает тот же праздничный концерт грустных девушек в кокошниках.

Эпиграфом ко «Дню закрытых дверей» служат проецируемые на кирпичную стену фрагменты спектакля Ромео Кастеллуччи «Ад»: знаменитый пролог, в котором режиссера разрывают собаки и сцена, в которой обитатели «Ада» символически перерезают друг другу горло; и отрывки из перформансов Марины Абрамович «В присутствии художника» и «Союз ночного перехода» – две их встречи с её бывшим мужем Улаем. Эти перформансы аукнутся в спектакле отдельными красками: деталями. Стол на сцене – кажется, тот самый, за которым Марина и Улай тянули друг к другу руки; повторенный жест перерезания горла; красные платья на освободившихся девочках, словно их выход из тюрьмы – школьный выпускной.

И только в конце Дмитрий Крестьянкин рассказывает, как привез в колонию записи спектаклей Кастеллуччи и перформансов Абрамович – и дети плакали, потому что понимали, что это такое, когда, например, тебя рвут на части собаки. И сколько нужно пройти и преодолеть километров и невзгод, прежде чем ты встретишься с тем, кто тебе дорог.

Крестьянкина часто обвиняют в том, что он выжимает слезы из зрителей, использует подростковую тему как наиболее манипулятивную. Безусловно, если показать на сцене убийц и наркоторговцев 40-50 лет, мало кто проявит к ним сочувствие. И в этом лично я скорее вижу проблему. И еще большую – в том, что даже истории детей, попавших в беду (а дети попадают в них не по своей вине, в чем я абсолютно уверена), вызывает у людей, регулярно посещающих театр, скепсис. Режиссер поставил спектакль «День закрытых дверей» как раз для них – эскапистов, избегающих реальность. А еще для тех, кто может себе позволить билет в Театр наций. Крестьянкин смыкает два мира: тотального неблагополучия, из которого никогда не сможет самостоятельно найти выход даже самый умный и хороший ребенок, с миром, где ничего подобного стараются не замечать. Он пытается прошить театральной нитью в клочья разодранный социум, чтобы высечь искру милосердия. Настоящий театр для Крестьянкина – тот, что делает людей лучше. Дмитрий действительно идеалист. Но разве не на идеалистах держится мир?

Тема, заявленная в спектакле «День закрытых дверей», показалась редакции настолько важной, что мы собираемся вернуться к нему в ближайшее время.