Сценарий «Мой брат умер» был закончен Алексеем Балабановым за три дня до смерти. Это история о слепом парне, который видит глазами умершего брата, а его прозрению предшествует цепочка событий в духе романов Фёдора Достоевского и Николая Лескова. Команда постановщиков остановила свой выбор на жанре перформативной читки, чтобы услышать и прочувствовать балабановский язык на сцене. Композитором проекта стал Николай Комягин, создавший специально для постановки несколько музыкальных произведений.

«Через последний текст Алексея Балабанова мы пытаемся пройти или, по крайней мере, нащупать путь последнего героя отечественного кинематографа. Узнать, понять, возможно, предугадать его черты, которые можно разглядеть в сегодняшнем дне, только если знать исходник», — говорит режиссёр Максим Соколов.

«Мой брат умер» стал первым мероприятием в программе «Слой», посвящённой исследованию кинотекстов в Новом Пространстве Театра Наций.

21 января после спектакля состоится обсуждение с артистами.

22 января перед спектаклем состоится лекция Марии Седовой «"В прекрасном и яростном мире": кинематограф Алексея Балабанова».

Алексей Балабанов — один из самых парадоксальных режиссёров постсоветского кино.
Мир его фильмов кажется грубым, бесприютным, безжалостным — «комом грязи стал шар земной», и страннику в нём не найти приюта. Но за этим мрачным реализмом проступает иное, мифологическое измерение: судьбы героев превращаются в притчи о добре и зле, о цене свободы, о невозможности остаться невинным в пространстве тотального насилия.
В эстетике Балабанова бытовая простота становится языком мифа, а частная история — метафизическим символом.
На лекции мы поговорим о его обращении к архетипам и традициям классической русской культуры, о ключевых темах — братстве и предательстве, насилии и милосердии, мотиве странничества, поисках идентичности и неизбежности смерти. Мы попробуем понять, почему фильмы Балабанова приобретают форму притчи, оставаясь при этом глубоко укоренёнными в российской реальности конца ХХ – начала XXI века.
Трагическое мировоззрение режиссёра всегда устремлено в вертикаль. Чувство трагического рождается там, где живо метафизическое измерение бытия: когда глубинное побеждает поверхностное, когда человек способен воспринимать мир целостно, видя в каждом мгновении часть единого порядка. И тогда любое нарушение этого порядка — даже в, казалось бы, мелкой детали — становится катастрофой. Масштабы могут меняться, но суть трагедии остаётся прежней: невозможность компромисса, отказ от иллюзии «относительного благополучия». У Балабанова любое смещение мира вызывает острую, глубоко личную боль, а в этой боли и рождается подлинная трагическая интонация его фильмов.
 
Мария Седова — режиссёр, сценарист, преподаватель, историк театра и кинематографа. Член Союза Театральных Деятелей. Окончила ГИТИС, Высшие курсы сценаристов и режиссёров, аспирантуру Государственного института искусствознания. Снимает кино (дебютный фильм «Гештальт» участник ММКФ 2016 г.) и читает лекции на разных площадках Москвы. Сотрудничает с театральными школами в Португалии и Греции. Дипломированный специалист по технике Commedia dell’arte.

23 февраля перед спектаклем состоится лекция Наи Гусевой  «Разные формы ловушек “балабановщиныˮ».

«Балабановщина» стала понятием растяжимым — сколько людей, столько и мнений. Если идеи Алексея Балабанова из фильма в фильм остаются практически неизменными, то форма может стать как подсказкой к замыслу режиссёра, так и сбить смотрящего с толку. Мы разберём лишь несколько наглядных примеров, какие витиеватые формы может принимать «балабановщина».
 
Ная Гусева — киножурналист, автор журнала СЕАНС и портала FILM.ru, автор канала «кабинет доктора хали-гали».